Алексей Чайка - сочинения - Крепость луны - Свиток 10


Черкните пару строк

500

Статистика

Яндекс.Метрика



Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

E-mail:
Пароль:

Крепость луны - Свиток 10

Рыцарь ночи

Такого не приходилось ощущать. Изнутри, с желудка, по холодному телу растекалось тепло. Сердце билось быстро-быстро, колотилось с надрывом, пытаясь прогнать по жилам застывшую кровь.
На столе трепыхалась свеча.
Я хотел подняться, но это не удалось. Ни руки, ни ноги не слушались меня. Было ужасно тяжело, точно вновь родился я слабым, ни на что не способным малышом. Только мысль пружинила в кружащейся голове.
- Вы несколько часов пролежали без жизни, поэтому дайте руку, я вас подыму, - сказал незнакомец и, не дожидаясь от меня каких-либо действий, сам схватил за руку, потом перехватил на плечо, выволок из гроба и посадил на стул. Потом, придерживая меня шатающегося, плеснул в деревянную кружку воды и влил мне в рот. - Неприятно быть мертвецом, не так ли? Благо, у меня всегда с собой живая вода. Нет, нет, - поспешил он, читая недоумённое выражение на моём лице, - сейчас вы пьёте обычную воду, родниковую. Ещё несколько часов, и живая не спасла бы вас.
- Там... много... не смог их вытащить... - пробормотал я, словно пьяный. Голова болталась в разные стороны под собственной тяжестью: мышцы ещё не обогатились кровью.
- Вероятно, вы были по ту сторону смерти и там...
- Да, там много людей... песок... холод... трудно говорить...
- Это страшное место, созданное стариком, который живёт у погоста. Злобная мерзкая тварь, с которой я не могу совладать, - говорил незнакомец с силой. - Говорите, там много людей и холодно?
- Да, да... Я хотел их спасти своей книгой, но... почему-то не удавалось... Я им обещал спасение.
По лицу незнакомца промелькнуло удивление.
- Уверяю вас, только самая сильная магия способна спасти блуждающего по той стороне жизни. А книга... про какую книгу вы говорите?
Сердце билось всё медленней, почти всё тело стало тёплым. Я обрёл способность держать голову и остановил взгляд на незнакомце.
Передо мной стоял в чёрном плаще до земли и в широкополой шляпе молодой человек лет тридцати, высокий, статный, с залихватски закрученными усами. Плоский лоб, которой даже под тенью шляпы видится плоским, ровные брови, точеный нос, тонкие губы и выдающийся подбородок - всё отдавало мифичностью и средневековой доблестью.
- Подарок моего деда... - и я, уязвлённый красотой незнакомца, протянул руку ладонью вверх. - Родинка, на самом деле Ламбридажь, она прячется сама в себе. Я написал "спаси меня" и... Как вы узнали, что я здесь?
- Ну, это было не трудно. Как раз из этой избы в небо уходил столб света, видимый за несколько миль. Я, как Рыцарь ночи, обязан знать, что это такое и не нужна ли кому моя помощь. Оказалось, что очень даже нужна. По первому взгляду я определил, что вы - недавняя жертва старика, что вас можно спасти.
- Значит, столб света...
- Да, огромный, как эта комната. Чем ближе я подъезжал, тем слабее он светился. Вероятно, он ждал меня.
- Точнее, Ламбридажь ждала, - усмехнулся я. – Только там произошло всё очень быстро.
- Что ж, ещё раз поблагодарите своего дедушку. Кстати, как вас зовут?
- Николай Переяславский, с... – тут я задумался, стоит ли называть свою профессию.
- Что "с"?
- Да так.
- Не скромничайте. Неужто "секундант самого Великого князя"?
Я через силу хохотнул.
"Нет, - решил я про себя, - это человек без хитрости и страха".
- Сыщик.
- О, это ещё удивительнее, чем Ламбридажь. Что же вы делаете в этих краях? Не ищите ли какого злейшего преступника? Так смею заверить, я их всех, ну, почти всех, продырявил своей шпагой. По дыркам вы и сможете отделить их от порядочных людей.
- Благодарю. Я ищу дочь моего знакомого. Кажется, она проживала в деревне Савкиной.
- Я знаю такую деревню. Она отсюда недалеко, вёрст семьдесят. Я укажу вам направление. Я бы рад вас провести, да только такое уж имею свойство: Рыцарь ночи может передвигаться только ночью. А вы едва ли способны совершать длительные прогулки.
- Да... Я как-то разленился...
- Разленился! - захохотал Рыцарь. - Вы несколько часов были мертвы и ещё удивляетесь, что ноги и руки плохо вас слушаются? Удивительный человек! Но, право, я вижу, вы слегка собрались с силами.
- Пожалуй, так, - я сделал рывок и стал на ноги.
- Замечательно. Здесь задерживаться не стоит, несмотря на то, что старик откровенно страшится меня... Много раз я портил ему праздник.
Тем временем я, ощущая покалывание, как в тепле после мороза, оглядывался по сторонам.
- Знаете, я...
Рыцарь уже стоял около двери.
- Что-то забыли?
- Сумка, - пробормотал я, взял свечу и обошёл все углы крошечной избы. - Сумки нет.
- Скажите, не таясь, что было в вашей сумке?
- Амулеты, умывальная вода во фляжке, травы, ещё свиток для трансгрессии.
Рыцарь махнул рукой.
- Поминай как звали.
- То есть как? - опешил я.
- А вот так.
- Нужно вернуть. Если совсем откровенно, там ещё с десяток очень полезных и ценных вещиц моего знакомого.
Рыцарь окинул меня оценивающим взглядом.
- Шпагой дерётесь?
Я хмыкнул.
- Ясно, - подытожил Рыцарь и достал из распахнутого плаща шпагу - Держите, мне хватит и двух.
Я, не зная, ослышался или нет, моргнул и взял протянутую шпагу.
- Куда мы идём?
- Как куда? - удивился Рыцарь. - Конечно же, отнимать у злобного старикашки вашу сумку.
Я, готовый задушить любого, кто лишь намекнёт на мою трусость, чуть заметно покачнулся. То место, где я по воле старика был пятнадцать минут назад, не скоро забудется. По спине пробежали мурашки.
- Или вы передумали? - спросил Рыцарь с едва заметной улыбкой.
Я и бровью не повёл.
- Разумеется, нет. Идите вперёд, я потушу свечу.
Рыцарь, гремя сапогами, вышел наружу. За ним последовал я, но остановился на пороге, с удивлением озираясь.
- Как, уже ночь?
- А что думали?
- Ну, - я пожал плечами.
Действительно, стоило бы догадаться: время здесь идёт быстрее, поэтому и ночь успела наступить, и Рыцарь успел увидеть знак, который послала Ламбридажь.
Тучи рассеялись (думаю, они навевались заклинаниями старика), высыпали крупные звёзды. Я поймал себя на мысли, что давно не видел звёзд: в столице их затеняют фонари. Да и луну редко увидишь из-за высоких деревьев, а здесь поднимался над лесом её огромный, чуть неполный, оранжевый диск.
- Ещё час и будет светло, - сказал я.
- Но часа у нас нет, - добавил Рыцарь.
- Нет, - согласился я и увидел, что на дороге перетаптывается с ноги на ногу конь. Он был так высок и ладно сложен, так гордо держал большую голову, резко очерченную невесомым лунным светом, что я невольно загляделся на него, хотя и не являлся поклонником этих умных, охотно отзывающихся на ласку прекрасных животных.
Рыцарь погладил его и шепнул пару слов, указав вниз, в сторону кладбища. Конь мотнул головой и умчался.
- У вас замечательный товарищ, - сказал я, глядя вслед коню.
- В этой жизни у меня остались три вещи: мой конь, моя шпага и моя доблесть.
- Так у вас не жизнь, а сказка.
- Да это как посмотреть, - вздохнул Рыцарь. - Вам нужно отдать должное, Николай: вы хороший собеседник. Однако на одних словах мы не доберёмся до старика.
Мы зашагали по сухой земле, схваченной морозцем. Избы, избы... Пробирало до костей, когда я думал, что в каждой из них лежит по мертвецу.
- Вы не опасаетесь, что старик нашлёт на нас своих подопечных? – спросил я, отводя глаза от  чёрных окон.
- А вы?
Я растерялся. Редко встречаешь человека, который отвечает вопросом на вопрос и делает это безо всякого стеснения.
- Я - да.
- А я - нет, потому что мертвецам тоже нужен покой. Он не может их постоянно тревожить. Они должны храниться под надёжной сенью смертельного холода. Он используется их только для завладения новыми душами, такими случайно забредшими, как вы. Поэтому, будьте спокойны, старикашка встретит нас только своей древней магией.
- Меня это не очень радует, - признался я, глядя на далёкие созвездия.
- Меня тоже, но я верю своим шпагам, - спокойно заметил Рыцарь. - Они только с виду самые обычные, на самом деле, я люблю их за то, что они умеют рубить заклинания.
- Здорово!
- Но я так же верю, что Академия Его Императорского Величества не выпускает простецов, неспособных отразить более ли менее сильные заклинания.
- Спешу заверить вас: это так, - я склонил голову, и сердце моё обдалось теплом гордости.
- Хорошо, а теперь давайте кое в чём разберёмся, так как мы близко. Существование места, где испытывают страдания мертвецы, наталкивает на мысль, что старик получает от страдающих некие силы. Стало быть, он уже знает, что один из его подопечных ожил и теперь далеко не мертвец. Кроме того, владея такой древней магией, старик, вероятнее всего, способен чувствовать наше местоположение в деревне, а значит, подкрадываться бесполезно. Надо идти напрямик, на крыльцо, пусть убегает, совладать с ним я всё равно не способен, для нас главное - взять вашу сумку.
Мы шагали вниз по улице, выходящей к мосту. Тут меня и несли сегодня днём. Теперь луна поднималась над лесом, теряя оранжевый цвет, и под малым углом освещала ухабы. В окнах изб играл ей серебристый свет.
Конь топтался неподалёку от крайней избы, посматривая в поисках травы на голую, схваченную лёгеньким морозом землю. Завидев хозяина, он громко заржал.
- Ах, чудо! - воскликнул в азарте Рыцарь. - Представляю, сколько удовольствия доставляет эта мелодия нашему милому старичку.
Я не думал, что веселье уместно, когда до последней избы оставалась минута ходьбы. Однако я прекрасно понял, что конь и тёмная магия - вещи несовместимые. Тут в глаза мне бросилось нечто примечательное.
- Вам не кажется, что вон там, возле забора, что-то блестит?
- Наконец, - хохотнул Рыцарь, - а то я уж думал посоветовать вам показаться глазному доктору. Да, действительно поблёскивает какая-то потерянная безделушка. Однако пора.
Он вынул за эфес шпагу. Металл блеснул в лунном свете.
- Вы пойдёте просто так, а я несколько иначе...
Рыцарь постучал кончиками пальцев по лезвию. Сталь тут же блеснула ярче и вдруг занялась голубым пламенем по всей длине лезвия.
- Никогда не видел подобного! - вырвалось у меня.
- Не голыми руками ведь я должен спасать погибающие души, - улыбаясь, ответил Рыцарь. -  Кажется, я знаю, что блестит, - добавил он спустя некоторое время. - Да-да! Это...
- Это моя подкова! - воскликнул я, и меня охватила радость. Я побежал вперёд, забыв об опасности, и подобрал у калитки старика серебряную подкову. - Моя подкова!
- Ваша?
- Ну да, мне её Волконский сунул.
- Ваш знакомый? - полюбопытствовал Рыцарь.
- Да.
- Хороший у вас знакомый. Но и подкова хороша. Дайте-ка сюда.
Рыцарь ласково взял подкову и повертел в одной руке.
- Чиста как дева.
- Должно быть, старик потерял её.
- Нет, - отрезал спутник. - Всё, что угодно, только не потерял. - Он повернулся лицом к тёмноликой избе, самой крайней в деревне. Справа, под другую сторону моста, мрачно раскинулся погост. - Эта красавица не пускала его в собственный двор, наполненный злыми чарами. Лир! - обратился он к коню. - Сюда, Лир! Бей копытами в эту рухлядь! - его рука указала на калитку.
Конь шагнул несколько назад, весь вздыбился, ударом копыта сбил с дороги пыль и бросился на калитку. Секунда, и Лир встал на дыбы и заколотил передними копытами в воздух. Калитка, до которой он и не дотронулся, упала наземь и рассыпалась чёрными хлопьями пепла.
Рыцарь махнул пылающей шпагой и быстрыми шагами направился к крыльцу. Я, сжав волю в кулак и выбив из головы страхи, двинулся следом.
Пламя на лезвии разгорелось и окрасилось в красный бодрящий цвет. Разваливающееся крыльцо было прекрасно освещено.
- Вор и похититель человеческий душ! Открывай сейчас же или беги: мы пришли за своим добром! - закричал Рыцарь на всю округу и забарабанил в дверь. - Достань находку, - обратился он ко мне. Я тут же поднял левой рукой подкову. - Свет с нами, мы пришли за своим добром!
Ответа не было. В глаза мне сразу бросился чёрный дым, выползающий из-под двери.
- Внизу! - крикнул я, а Рыцарь, мгновенно среагировав, сделал неуловимое движение шпагой. С лезвия сорвалось пламя и не только поглотило дым, но и, разрастаясь, проникло в избу.
Послышался крик. Рыцарь шагнул в сторону и бросил на меня красноречивый взгляд. Я понял, что от меня требуют, опустил на землю подкову и шпагу, собрал в руках сгусток заклинания и пустил в дверь.
Вспышка осветила улицу красным летучим пламенем, грохот прокатился по деревне. Рыцарь прянул назад и правильно сделал. Заклинание вышло настолько сильным, что передней стены практически не стало: она со скрежетом и треском рухнула внутрь избы.
Затхлый, отравленный воздух волной окатил путешественников, так что мы едва не потеряли сознание. Злоба, животная ненависть к людям - вот что вырвалось наружу из разваленного жилища. Но шпага Рыцаря мгновенно дала отпор светом и теплом. Я почти ослеп, но успел увидеть того самого старика, что висел над кладбищем. Он и сейчас, в дыму и пыли, бубнил что-то под нос, собирая чёрную мощь.
Вероятно то, что я недавно был убаюкан заклинаниями старика, помогло мне справиться с потрясением перед хлынувшей злобой. Рыцарь качнулся и опустил шпагу, а я наоборот поднял свою и бросился вперёд, закрывая нового знакомого от мчащегося проклятия.
Я со свистом рассёк перед собой воздух, и чёрная мгла заклинания потянулась за лезвием. Ещё движение, но всё без толку: заклинание точно прилипло к шпаге. Тогда я развернулся и выбросил руку с такой неистовой быстротой, что заклинание слетело с лезвия и направилось в старика, который не ожидал от бывшей жертвы такой прыти и потому завопил от боли.
- Получай! – закричал я едва ли не громче старика и одной левой рукой пустил своё заклинание смертоносных серебряных игл.
Следующий вопль не меньше потряс округу, чем первый. Старик привык быть царём мертвецом, но давно разучился сражаться.
- И ещё! - я пустил стрелу полного обездвиживания, которая застрекотала как молния и вонзилась в пустую стену, заставив даже клубы пыли зависнуть в воздухе.
Я, сколько мог, распахнул глаза, пытаясь разглядеть, куда же делся старик. Но его нигде не было. Тогда я обернулся вокруг себя, без труда схватил светящуюся подкову и запустил вглубь избы. Подкова - и такого я ещё никогда не видел - влетев под крышу, как будто в несколько раз снизила скорость. Воздух, пропитанный человеконенавистничеством, воспламенялся сам собой по траектории падения подковы. А когда она упала на пол, взрыв обрушил заднюю стену избы.
Краем глаза я заметил маленькую тёмную фигурку у моста, но меня волновало сейчас другое: сумка, висевшая на боковой, пока ещё стоящей стене. Изба могла рухнуть с секунды на секунду, но я бросился под кров, перепрыгивая горящие обломки. Одно движение рукой - и сумка у меня.
Но пол заскрипел и потянулся вниз, затягивая меня в подвал неизвестной глубины. Сверху начали падать обгоревшие обломки досок. Стены содрогнулись, крыша разверзлась надвое. Чуть-чуть, и я был бы погребён под рухнувшей избой. Однако в последнее мгновение сильная рука схватила меня за шиворот и выбросила наружу, совершенно из-под падающей крыши. Невообразимый грохот оглушил нас - и на месте избы образовалась куча деревянного хлама, освещенная луной.
Я, сжимая пальцами сумку и шпагу, лежал на животе, дыша холодной землёй, пылью и гарью. Поспешил подняться, бросил шпагу и вытянул руку. Надо же спасти то, что спасло меня и Рыцаря.
- Иди ко мне, моя подкова! - и серебристая вещица, высунувшись из-под обломков, бросилась мне в ладонь.
Я забросил сумку на плечо и погладил спасительницу, которая осталась такой же сияющей, как и в начале моего путешествия.
- Первый раз обязан кому-то жизнью, - сказал Рыцарь задумчиво.
- А я вам второй, - признался я, и оба захохотали, смехом вылечивая оголённые нервы.
Мы поглядели на обломки избы, постояли немного, сами не зная зачем, и двинулись прочь.
- Всё-таки здорово мы пощекотали старикашку, - с наслаждением проговорил Рыцарь, ведя своего коня по окружной дороге в другую сторону от кладбища. - Правда, после того, как вы снесли переднюю стену, меня хорошенько обдало зловонием. А вы не растерялись!
Я пожал плечами.
- Сумку проверили? Ничего не оставил себе старикашка?
- Всё на месте.
- Вот и славно. Только жаль, что старик так и остался непобежденным.
Услышав эти слова, я даже остановился.
- Я был там не один, - заговорил я, снова шагая, - там много людей в холодной, тёмной пустыне. Когда я просил Ламбридажь спасти нас всех, она не откликалась. И я, попросив книгу спасти только меня, пообещал, что спасу остальных.
Я вдруг подумал: не глупо ли это прозвучало?
- Благородно, - без иронии сказал Рыцарь, и я незаметно с облегчением выдохнул.
- Но я иду дальше, а они... они там.
- Оставьте мучить себя. Это бесполезно. Ваше дело - помнить, что вы дали слово спасти их, но ведь спасение требует времени. Уверен, у вас получится,  и тогда  они будут искренне благодарны.
- Но когда это будет? - спросил я и только сейчас заметил результат внутренней работы.
Я уже не был столь уверен в себе и своих силах, а ведь недавно, всего три-четыре дня назад, раскрывая преступление за преступлением, видел себя в рядах сильнейших волшебников Рании.
- От вас и зависит, когда вы сможете сразиться со стариком лицом к лицу. Я видел, вы многое умеете и для сверкающей столицы этого более чем достаточно. Но здесь, у края равнины и вблизи Уральских гор вы столкнулись и ещё столкнётесь с такими вещами, о которых девять из десяти придворных ротозеев и слыхом не слыхивали. Может быть, вам станет досадно на меня, но я, видя в вас не пустого человека, всё-таки смею сказать: вам надо познавать магию и мир. Заранее прошу прощения, ибо по схожести возраста, я не вправе говорить, что вы похожи на малыша, которого первый раз вывели за ворота. Отваги у вас достаточно, теперь к ней нужно приложить умения.
- Благодарю за искренность.
- Очень надеюсь, что вы не обидитесь.
- О, ни в коем случае. Хоть слушать мужчине это тяжело.
- Представляю, - улыбнулся Рыцарь. - Но меня удивляет другое: я вас веду куда-то, а вы не поинтересовались, куда именно.
- Это из-за вашей искренности: она располагает.
- Спасибо! Я думаю, вы не против небольшого привала вон за тем холмом?
- Вовсе нет.
- Славно. Я укажу вам направление на деревню Савкину. Завтра утром вы без труда её найдёте.
Если бы я смотрел в глаза спутнику, заметил бы в них вспыхнувший задорный огонёк.
- Даже не верится, что смогу добраться до этой деревни живым, - проговорил я. – Сегодня утром пустился в путь, а уже побывал на том свете.
- Во всём надо уметь видеть хорошее. Сейчас трудно и даже немножко боязно, а потом будет что рассказать детям. Может, проедемся верхом?
- Не против. Если честно, слегка устал.
- Слегка! - воскликнул Рыцарь, запрыгнув на коня. - Да вы сражались, как лев, если учесть, что за полчаса до того были мертвецом.
Спорить я не стал, хотя и не оправдывал мелкую дрожь в коленях одним пребыванием по ту сторону жизни. Я сел позади спутника, который, склонившись, шепнул на ухо Лиру несколько длинных фраз. Конь, свободный от узд, шпор и седла, помчал нас вдоль берега реки, загремел подковами по деревянному мосту (сердце моё замерло на секунду) и пустился дальше, по каменистому берегу.
Теперь я полностью представил себе расположение деревни: она находилась между берегом одной реки, текущей, как латинская буква «U». Теперь мы двигались на юг.
- Не скромничайте, я не дама, - крикнул Рыцарь, - можете держаться за меня крепче.
Я, чувствуя болтающуюся за спиной сумку, мысленно поблагодарил спутника за предложение и сильнее вцепился в его одежды.
В лицо бил холодный, сырой воздух. Луна освещала местность и тени облаков над горизонтом. Остались позади и деревня, и чудной поворот реки. Вокруг - бескрайняя зимняя нива, постепенно поднимающаяся на холм.
Что может чувствовать человек, скача на коне ночью, в холод, по дороге, край которой исчезает там, за холмом? Наверное, сначала азарт с замирание сердца, потом жажда теплого угла или костра, а уж потом - желание спать.
Когда мы оказались на вершине холма и внизу раскинулась громадная ложбина, утопающая в свете луны и окаймлённая лесами, я уже дремал. Лир, единожды всхрапнув, помчал во весь опор. Схваченная морозом земля скрипела под копытами.
Прошло чуть менее получаса, и путники были на опушке леса. Конь остановился. Я очнулся и спрыгнул наземь. Но тут же пожалел о собственной резвости: затёкшие ноги плохо слушались, мышцы на них мелко дрожали, а место, название коего не употребляется в литературе, ощутимо болело.
- Как вы ездите без седла? - полюбопытствовал я, перетаптываясь с ноги на ногу.
Рыцарь похлопал коня по шее.
- Покопайся в подлеске, - потом обратился к сыщику: - Привычка. А если вам интересно, почему мы остановились здесь, то причина проста: здесь нет сквозных ветров. Я часто тут останавливаюсь. Сейчас разожжём костёр. Вам хочется есть?
- Да. У меня еда с собой.
- Позволите разделить с вами скромную трапезу?
- Конечно. Только вот у меня не много...
- Вы завтра же будете в деревне, которую ищите. Там сможете пополнить запасы продовольствия. А сегодня всё взятое вами можно съесть. Я, право, тоже голоден.
Я оставил сумку под крайним деревом и огляделся.
- Нужно хворосту набрать?
- Позвольте сделать это мне.
- Но ведь я замёрзну от безделья.
- О, я быстро.
Рыцарь скинул шляпу и плащ и бросился в лес с неподходящей к рыцарскому образу прытью. Я поглядел ему вслед с удивлением, потом посмотрел на луну. Вторая четверть подходила к концу, близилось полнолуние. Вдалеке от дома, от места моей постоянной работы, я вдруг ощутил громадную силу этого светила. Сейчас оно было со мной и светило для меня. Тут, у леса, луна стала символом изменившейся раз и навсегда жизни.
Я опустился на корточки и начал выкладывать из сумки артефакты и, выложив половину, добрался до еды. Тут были пирожки, грудка дикой птицы, колечко колбасы-кровянки, кусок сладкого пирога и, конечно же, хлеб, чёрный и белый. Всё отдавало холодком, но я знал, что это всего лишь действие заклинания для сохранения пищи, благодаря которому даже в летний зной мясо будет пригодно для употребления не меньше недели. Без заклинания остался только бумажный пакетик индийского чая - вдруг отсыреет на холоде.
"Как мама и сестра? - вспомнил я о родных, и сердце сжалось от грусти. - Конечно, они узнали, что я бежал из тюрьмы, и жандармы, наверняка, повторно обыскивали имение в поисках беглеца", - я ухмыльнулся, представив разочарованные жандармские рожи.
Зашуршали кусты, и на опушку с крупной охапкой хвороста выбежал Рыцарь.
- Я быстро? Отвечайте!
- Конечно, быстро. Вы повсюду делаете запасы хвороста или это чужой?
- Ну-ну, моё прозвище исключает второй предложенный вами вариант. Да и первый не до конца верен. Я просто здесь часто останавливаюсь. Бросьте же огонь, я не могу пользоваться заклинаниями.
Я закрыл глаза и тряхнул руками над хворостом. С пальцев сорвались клоки пламени, и сухие ветви тут же затрещали.
- Похоже, вы хворост прятали под листвой, чтобы не отсырел, не так ли?
- Совершенно верно. У вас тёплая одежда?
- Не жалуюсь.
- Хорошо, значит, заночуем под сенью здешних дерев.
- Заночуем? - уточнил я. - Разве вы не говорили, что я завтра же буду в деревне, которую ищу?
- Говорил и от своих слов не отказываюсь, - кивнул Рыцарь, усаживаясь на простеленный плащ. - Подавайте же ваши припасы. Мы им вынесем смертный приговор. Ах, да, я забыл про чай. У вас есть чай?
- Есть.
- А не могли бы вы наполнить так же припрятанный мною котелок водой? Не хочется идти к ближайшему ручью.
- Пожалуйста, - пожал я плечами и провёл рукой над поданным котелком, в котором тут же заблестела вода.
- Премного благодарен, - сказал Рыцарь и ткнул по обе стороны костра рогатины, протянул длинную ветку через душку котелка и опустил котелок на рогатины. - Мм, хорошая хозяйка готовила, дичь - просто чудо.
С набитым ртом я не стал ничего говорить, однако в душе был полностью согласен. После пребывания на том свете, я особенно остро чувствовал к пище не то чтобы любовь, а какое-то благоговение, как постившийся человек, который невольно улыбается в рождественское утро, когда ест то, чего лишал себя долгие сорок дней.
Молча мы жевали мясо и хлеб, глядя на пляшущее пламя костра и слыша неподалёку от себя неспешные шаги Лира. Сейчас ничто нас не тревожило, особенно меня, так как я чувствовал полное излечение от тёмных чар гробовщика.
"Как-нибудь доберусь до деревушки", - решил я и указал на котелок с закипевшей водой.
- С чего же мы будем пить? - спросил Рыцарь.
Я встал и порылся в сумке. Через минуту протянул две фарфоровые чашки.
- Да это не хозяйка, а золото! - воскликнул он. - Правда, они могли бы раздавиться.
- Берите пирог с яблочным вареньем.
- С чаем самое то. Спасибо.
Рыцарь залил насыпанный чай кипятком и вздохнул.
- Кажется, мы слишком размолчались. Не хотите ли вы узнать кое-что о моём прошлом?
Я пожал плечами.
- Я не любопытен. Если же вам хочется рассказать о себе, расскажите, я не против и с удовольствием послушаю.
- Я считаю несправедливым то, что я знаю о вас многое, а вы обо мне - почти ничего. Берите чашку и не удивляйтесь: я был в разбойничьей шайке.
Этого-то я и ожидал: борец за справедливость с тёмным прошлым. Сколько их таких?
- Родители мои умерли с горя, потому что я был их единственный сын, а имение, оставшееся от них, я прокутил, - продолжал Рыцарь ровным голосом. - Я грабил, насиловал и убивал вместе со всеми, но, как это часто бывает, однажды понял, что живу не так, как следовало жить, и что мне стыдно смотреть в глаза простым людям. Меня стала мучить боль в сердце, вина душила. В одну из тёмных ночей я бежал. За мной пустили погоню, решив, что я захотел их предать жандармам. Я убил четверых, долго прятался, пока не отыскал старца. Он был просвещенный и объяснил, что грехи можно замолить тяжёлыми испытаниями и окончательным разрывом с прошлым. Он назначил мне наказание, епитимью: я буду страдать от солнечного света, пока не спасу ночью сто семнадцать душ. Вы - сто третий, то есть мне осталось не много.
Рыцарь скромно, будто стесняясь, улыбнулся. Я был довольно сильно потрясён его откровением.
- Неужели ещё есть такие старцы? - спросил я.
- Не много их, но, как видите, они есть. И поверьте, старец Авенир много знает, а не только выслушивает россказни мелких людишек, вроде меня, о своих мерзких преступлениях.
- Значит, если у меня будут вопросы, я могу обратиться к нему?
- Обратиться к нему с вопросами? – засмеялся Рыцарь. – Вероятно, я плохой рассказчик, потому что вы неверно представляете себе старца Авенира. Он прост, как степь, но горд, как скала. К нему за простым советом не придёшь. На встречу с ним должна быть веская причина. Ну, по крайней мере, вы можете найти меня, чтобы я показал вам путь.
- Это возможно?
- Да, - Рыцарь наклонил голову и вынул из кармана тёмный плоский камешек. – Возьмите это и бросьте, когда понадобиться моя помощь. Я приду во сне или наяву.
- Благодарю вас, Рыцарь.
- Ладно, уж очень поздно. Я схожу ещё за хворостом, а вы ложитесь.
Наши взгляды пересеклись, и веки у меня отяжелели.
- О, вы заставляете меня спать, а сами говорите, что не можете пользоваться заклинаниями! - воскликнул я заплетающимся языком.
- У меня несколько иные силы, - сказал Рыцарь и, поднявшись, пошёл за хворостом.
А я неловкими движениями сполоснул чашки и спрятал их в сумку, потом собрал бумаги, в которые заворачивалась еда, и положил их в огонь. И, наконец, подстелил под себя одну сторону полушубка, укрылся другой и не забыл заклинанием увеличить толщину меха.
Голова была чиста от мыслей. Последнее, что я слышал, - это тихие, неразборчивые слова Рыцаря, обращённые к своему коню.
А слова, как мне потом удалось выяснить, были весьма любопытные:
- Знаю, знаю, нам пора. Мы скоро уйдём, Лир. Но пусть наш собеседник уснёт покрепче. Пусть набирается сил: его завтра ждёт большое удивление!

Обмен ссылками

Календарь

«  Ноябрь 2011  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Архив записей


Партнёры

  • Илья Одинец - фантастика и фэнтези
  • школа № 2 ст. Брюховецкой
  • Поиск