Алексей Чайка - сочинения - Крепость луны - Свиток 6 - продолжение


Черкните пару строк

500

Статистика

Яндекс.Метрика



Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

E-mail:
Пароль:

Крепость луны - Свиток 6 - продолжение

Продолжение свитка 6-го

Зимний рассвет занимался долго. Облака не покидали неба, и от этого тьма развеивалась медленно, обнажая заснеженные ветви и замёрзшую реку, для глаз неотделимую от земли.
Соответствуя привычке, хозяева проснулись рано. Они откушали кофей, запах которого разнёсся по усадьбе, будоража тягучие утренние мысли. После кофе Настасья Никитична занялась составлением меню ужина, а Лев Сергеевич пошёл открывать ставни. Когда у него имелось свободное время, он делал это сам, не прибегая к помощи прислуги. За ночь снега намело порядочно, кое-где высились сугробы, поэтому Волконскому пришлось применить магию, чтобы очистить прилежащую к зданию дорожку. На это он потратил примерно час, после чего вернулся вспотевший, подуставший, но весёлый.
- Стоило б так мучиться? - спросила Настасья Никитична.
Лев Сергеевич кивнул:
- Стоило. Наш гость не проснулся?
- Ещё нет. Ты же знаешь, он любит поспать.
- Но не до такой же степени!
- Так ведь полдевятого только.
- Всего лишь полдевятого, а меня разбудил жутким стуком кто-то жутко не гостеприимный, - донёсся голос из коридора и в дверях показался Сан Саныч в бархатном халате. Его лицо было помято в такой степени, что создавалось впечатление, будто на нём давили картофель для крахмала. - Доброе утро, Настасья Никитична.
- Доброе...
- А с тобой, Лёва, я не здороваюсь.
- Не велика потеря, - ухмыльнулся Лев Сергеевич.
- Настасья Никитична, будьте добры, поставьте самовар.
- Хорошо.
- И не выглядывайте в окно, пожалуйста. Я завёл привычку обтираться снегом.
- Ты - и обтираться снегом?! - воскликнул со смехом Волконский.
- Не вижу поводов для удивления, - строго повёл бровью генерал. - Ты склонен к полноте, - добавил он, оглядев стройного друга, - а обтирание здорово нагоняет аппетит, так что не советую...
И Сан Саныч скрылся из виду.
- Если я склонен к полноте, то ты - к обету целомудрия! - хохотал Волконский, выходя вслед за генералом, чтобы воочию наблюдать за обрядом.
Настасья Никитична без улыбки покачала головой. Её догадка получила ещё одно подтверждение, ибо тот разнеженный генерал, который приезжал три года назад, и привычки которого она прекрасно помнила, не мог ни под каким видом решиться на обтирание снегом.
В ту же гостиную друзья вошли вместе. Генерал дрожал под халатом.
- Самовар... - начал Лев Сергеевич, но Настасья Никитична его перебила:
- Уже стоит.
- Ты - золото, Настасья Никитична! - воскликнул Сан Саныч
- Кстати о золоте, - почти перебил Лев Сергеевич, которому показались неприятными такие слова, и который на удивление самому себе, почувствовал вдруг укол ревности. - Ты, Саша, до сих пор не смотрел мою реликвотеку.
- О! - В глазах генерала блеснул огонёк. - Я хотел тебя как раз спросить, будешь ли ты мне показывать свои сокровища. И ещё: как там мой кучер Лаврентий? Хорошо он устроился?
- Не беспокойся, кухарочка Татьяна на него уже положила глаз.
- Лёва, как ты можешь! - вспыхнула Настасья Никитична, трепетно относившаяся к теме женской чести.
Лев Сергеевич подскочил к жене и поцеловал её ручку.
- Прости, родная, но мне действительно кажется, что Татьяна влюблена в его...
- Лаврентия, - подсказал генерал.
- Вот, в его, Лаврентия.
- Да это ничего! - заверил Сан Саныч. - Я переживаю лишь о том, как бы ваша кухарочка не забрюхатела.
Настасья Никитична была поражена.
- Мужчины ужасно грубы!
Друзья призадумались.
- Какие есть, - ответил Лев Сергеевич.
- Если б мы были не грубые, нам осталось бы только юбки натянуть, - добавил Сан Саныч.
Настасья Никитична поджала губки и пошла к детям, которые должны были проснуться.
- Самовар готов, господа, - сказала явившаяся горничная.
    *   *   *
- Теперь в реликвотеку? - спросил Лев Сергеевич, отдуваясь после основательного чаепития.
- Да, - кивнул Сан Саныч, и левый мизинец его незаметно дрогнул.
Волконский вынул ключ, на который генерал украдкой скосил глаза.
- За прошедшие три года я успел собрать около пятнадцати экспонатов, так или иначе относящихся к моему роду.
Дубовая дверь отворилась. Сан Саныч вошёл первым. Реликвотека представляла собой средних размеров комнату с тремя окнами, выходящими на север. Все три стены, включая стену с дверью, были заставлены шкафами со стеклянными фасадами. На полках громоздились самые разные вещицы: книги, монеты, медальоны, кубки, хрустальные шары, внутри которых  парили амулеты. Многие спокойно занимали свои места, иные же посвистывали и поскрипывали, пребывая в постоянном движении.
- Гобелен! - удивился Сан Саныч, указывая на потолок.
- Да, тогда его ещё не было.
- У твоего рода большие планы, - заметил Сан Саныч.
И действительно, имена, связанные золотыми нитями, занимали только половину потолка.
- Если хочешь посмотреть, к твоим услугам летающие кушетки, - сказал Лев Сергеевич.
- Нет, нет, и так прекрасно видно, - торопливо отмахнулся Сан Саныч и принялся ощупывать взором шкафы. Глаза его сияли, и блеск их казался Волконскому странным и как будто инородным. - Расскажи что-нибудь о некоторых, Лёва.
- Ну, - Лев Сергеевич огляделся. - Ты ещё не видел вот этот экспонат. Чёрная роза - символ вечного раскаяния. Она оказалась у моей прабабушки, когда та потеряла мужа. Кстати, ходили слухи, будто она прикончила его.
- За что же?
- За измену. Но ничего не доказано. А роза, как видишь, стала как бы стеклянной, но по-прежнему имеющей две особенности: во-первых, она чёрная, смоляного цвета, а стекло таким не бывает; а во-вторых, она пахнет...
- Пахнет?!
- Представь себе, - кивнул Волконский, - пахнет как настоящая роза. В новолуние бутон сжимается, так что почти закрывается, а в полнолуние раскрывается полностью. Так что скоро раскроется...
- Ничего себе экспонатики! - вставил Сан Саныч.
- Это колечко, с виду ничего особенного собой не представляющее, якобы принадлежало царю Соломону. Впрочем, доказать или опровергнуть эту теорию мне не удалось. Остаётся хвастаться. А вот самая что ни на есть настоящая волшебная палочка из Британской империи, кажется одного из первых студентов Хогвартса.
- Как? - переспросил Сан Саныч. - Ховгарса?
- Хог-варт-са. Об этой школе мне не известно ничего, кроме того, что в числе основателей был некто Гриффиндор и что там изучаются волшебные искусства. Что касается палочки, то без руки хозяина она значительно ослабла, а на ранийской земле и вовсе не работает, только пускает искры.
- Жаль, - разочарованно протянул Сан Саныч.
- С каких это пор ты полюбил магию? - спросил Волконский.
Генерал растерялся и, в конце концов, лишь ляпнул:
- С некоторых... О, неужели это зуб Чуда-Юда?!
- Абсолютно верно. Отрядом, с успехом уничтожающим наплодившихся существ подобной масти, командовал мой... так, пять раз... мой прапрапрапрапрадед. Говорят, они ещё обитают в потаённой области нашего мира.
- Наверное, их тогда хорошо отодрали.
- Да, ты прав. Так хорошо, что до сих пор не суются. Ну, палантин ты уже видел, часы прорех тоже. Жменя вечных семечек у меня появилась, но тебя она вряд ли заинтересует.
- Почему же? Вовсе нет.
- Да брось! Тебе по душе вечная спальня женщин.
Генерал сделал задумчивый вид.
- Может ты и прав, Лёва.
- Я прав, если ты - это ты, - сказал Волконский, не глядя на друга, который, услышав эти слова, побледнел и как бы сжался.
- Что з-за странное выражение! - удивился Сан Саныч.
- Не обращай внимания, - небрежно отмахнулся хозяин усадьбы. - Просто во всякого человека может вселиться злой дух, верно ведь?
Генерал кивнул, но чересчур резко, так что получилась некая конвульсия. Волконский сделал вид, что не заметил это странное движение, он пальцем, точно целясь, указал на золотистую вещицу, вставленную в прозрачный хрустальный шар.
- Это Якорь удачи. Не представляешь, какое великое множество всякого рода нечестивцев и жаждущих лёгкой наживы охотится за Якорем. С его помощью можно обрести сокровища несметные, потому что в его власти указывать на зарытые клады. Владея ним, кроткий священнослужитель, однажды решившись, легко обчистит любую усадьбу. Всё потому, что Якорь - владыка Удачи.
- Забавная вещица, согласен, - как можно спокойнее и непринуждённее сказал Сан Саныч. - Но как она у тебя охраняется?
- Пара-тройка несложных заклинаний - и всё.
- Кадью меня по черепку! Неужели и всё? - удивился генерал, едва не выплеснув радость.
- Снаружи, понятно, защищена вся усадьба, а рекликвотека особенно. Во внутренней защите толка не вижу.
- Однако если я не ошибаюсь, такая вещь должна находиться на особом контроле у империи.
- Она и находится на особом контроле, - кивнул Лев Сергеевич. - Да только Якорь, так или иначе, ко мне вернётся, а я дал клятву не использовать его в корыстных целях.
Генерал завертел головой.
- Не понимаю, как это вернётся?
- Он вернётся, потому что я - единственный и законный владелец Якоря. Завладеть им вполне возможно и, зная, что он у меня, не так уж сложно. Но, всегда есть "но": любого, возомнившего себя хозяином, Якорь предаст, предаст в самый страшный, самый ответственный момент жизни. Удача отвернётся, чтобы дать дорогу Смерти.
- А если владелец одолжит на время Якорь своему знакомому?
- Это тебе, что ли? - хохотнул Лев Сергеевич. - Нет, Саша, закон Ранийской Империи запрещает давать подобные вещи кому-либо для активного пользования. Якорь может быть только музейным экспонатом, каковым у меня и является.
Сан Саныч покряхтел.
- Жутко интересные вещи ты мне рассказываешь, да правдивы ли они?
- Ну, я, во всяком случае, ничего противоречащего не вижу в этой теории, поэтому и считаю полученные сведения верными. Впрочем, пошли, Саша. Гляжу, моя реликвотека подействовала на тебя не лучшим образом.
Волконский взял генерала под руку и вывел его из помещения. Сан Саныч решил не сопротивляться, только сказал:
- Если позволишь, я ещё раз взгляну на неё сегодня вечером.
- Да пожалуйста. Я и закрывать тогда не буду.
Разум Дениса возликовал: "Болван отменный! Похоже, Якорь вознамерился сменить хозяина".
- Сыграем в бильярд? - предложил Волконский.
- Давай! - согласился Сан Саныч, даже не заметив, как изменился взгляд хозяина усадьбы.
Сам Волконский не любил играть в бильярд, наверное, потому что играл магически. Лучшие мастера восхищались его умением распознать комбинацию шаров и загнать эти шары в лузы. Всех удивляли его карамболи и то, что ему подвластно загнать, порой, три шара одним ударом.
А Сан Саныч владел кием не лучше, чем лошадь латынью, и всегда отмахивался от приглашений разделить партийку.
"Отмахивался настоящий Сан Саныч", - подчеркнул в уме Волконский, проходя в бильярдную.
На этот раз генерал играл намного лучше, чем обычно. Так, что едва не выиграл.
- Кто ты? - спросил вдруг Волконский, и кий в его руках превратился в шпагу.
Генерал судорожно вдохнул и подошёл к другу вплотную.
- Неужели я мог настолько измениться, что даже лучший друг меня не узнаёт?
Скорбь читалась в глазах генерала, и Волконский растерялся. Шпага приняла вид кия.
- Понимаешь…
- Понимаю, - Сан Саныч положил руку на плечо, - я понимаю, что качусь со всей генеральской удалью в пропасть. Я стал скрытым, унылым, злым… Но если ты хочешь, я уеду. Сейчас же.
- Нет, что ты. Я не хотел тебя обидеть.
- Обида тут не причём. Ты ждал своего доброго друга Сан Саныча, а приехал чёрт знает кто. Так не лучше ли мне покинуть твою гостеприимную усадьбу? Уеду и дело с концом.
- Ни в коем случае, дружище. Если ты решишься бежать из моего дома, мне придётся прострелить тебе ногу, чтобы ты остался здесь ещё на месяц-другой.
Сан Саныч улыбнулся.
- Считай, уговорил. Ковылять с простреленной ногой мне ох как не хочется – даю слово генерала.
Они посмотрели друг другу в глаза и разошлись. Сан Саныч зашёл в свою комнату, и губы его вдруг исказились хитрой, дьявольской ухмылкой.
    *   *   *
Маленький Саша старательно отвечал на вопросы по истории. Увидев отца, мальчик немного растерялся, но быстро справился с собой и закончил ответ.
- Отлично, Саша, отлично, - похвалил Андрей и покосился на Льва Сергеевича. - И вы отвечать?
Сынишка рассмеялся. Отец вытолкал его за дверь.
- Подожди, дружок, чуточку. Только не подслушивай, это нехорошо.
- Да знаю.
Волконский заложил руки за спину.
- А я к вам скорее спрашивать, нежели отвечать. Скажите, Андрей, чем смывается магия?
- Магия не смывается, - покачал головой учитель.
- Ну, хорошо, - терпеливо уточнил Лев Сергеевич, - следы магии.
- А вот следы смываются или горячим, или холодным.
- А снегом, самым обычным снегом следы магии можно удалить?
- Ну… Успех зависит от того, насколько профессионально была установлена магическая защита, - подтянул очки Андрей.
- Если магия для вида?
- Тогда легко. А смытая магия, как известно, способна возвращаться на то место, где была нарушена целостность магического щита.
- Про эту особенность я слышал. Большое спасибо. Главное я узнал. Сашенька, заходи. И будь умницей.
- Вы тоже, папа.
Лев Сергеевич улыбнулся, но сыну для порядка пригрозил.
- Отшлёпаю, Александр.
- От меня три уравнения по математике, - строго прибавил Андрей.
- Ладно, - мальчик покорно опустил плечи, но по лицу его было видно, что он рад собственной выходке.
Волконский-старший направился к управляющему. Тот старательно делал записи в учётную тетрадь.
- Разреши полюбопытствовать, Кирилл. Овса у нас достаточно?
- Нужды никогда не было и, даст Бог, при мне не будет, - почтительно и не без гордости ответил Кирилл.
- Я думаю совершенно как ты, однако, что ты скажешь, если тройка лошадей уважаемого генерала вдруг задержится?
- Должен заметить, что даже десять лошадей нашего чудного гостя не смогли бы нанести сколь значимый урон нашим, с Божьей милостью нажитым запасам.
- Почему "чудного гостя"? - поинтересовался Лев Сергеевич как бы вскользь.
- Простите за невежество, но не всякий барахтается в сугробах, когда и солнце-то не разговелось.
- М-да, - задумчиво протянул Волконский, - на чудачества у генерала гораздо больше причин, чем кажется на первый взгляд.
После того, как маленький Саша отзанимался положенное время, отец решил отправиться с детьми на улицу, дабы поиграть в снежки.
- Пойдёшь с нами? - спросил Волконский генерала, который тут же закрутил головой.
- Нет-нет, я лучше почитаю, - ответил он, имея вид радостный, словно его тайная мечта исполняется.
- Твоя воля. Только не зачитайся.
Друзья встретились глазами. Сан Саныч не выдержал взгляда. Лев Сергеевич резко поднялся и крикнул:
- Дети, на улицу!
Топот ног сотряс усадьбу.
- Настасья Никитична, и вы, небось, идёте? - поинтересовался Сан Саныч.
- Что ты, Саша! - махнула рукой женщина. - Я прилягу. Потом будем подавать обед.
Она вышла вслед за мужем, оставив генерала один на один со своим ликованием.
    *   *   *
Когда дети набросали отцу за шиворот достаточное количество снега, все трое вернулись в помещение горящими от возбуждения.
- Хорошо, - протянул Волконский и начал раздевать дочку, которая всё время вертелась и непрестанно отдувалась, как запыхавшаяся старушка.
Плотно и весело отобедав, семья вместе с генералом разместилась в гостиной. Сан Саныч клевал носом в одном кресле, Лев Сергеевич в другом, дети прижались друг к другу на диванчике и уснули, Настасья Никитична играла на рояле каприччио. Её красивые руки плясали на клавишах, и плясала по стенам и мебели музыка.
У Льва Сергеевича было странное ощущение финала какого-то действа, но какого именно - он и сам не понимал. Сердце упорно билось в груди, мысли пульсировали с необыкновенной ясностью.
Он успел побывать в реликвотеке после игры с детьми. Он обнаружил там великолепно сооружённую обманку Якоря.
Наконец, Лев Сергеевич решил, что настал черёд наступательных действий с его стороны. Он огляделся, стянул туфли и стремительно и бесшумно покинул залу. Он прошёл по коридору, пальцами создал защитный знак и распахнул дверь в комнату гостя.
Все вещи, насколько он помнил, остались на своих местах, что ещё раз подтвердило туманные догадки. Волконский оглядел шкафы, тумбочки, поднятые портьеры на окнах и, словно прося чего-то, протянул руку.
- Иди ко мне, Якорь мой и только мой!
Книга в чёрном переплёте бросилась на закрытое стекло шкафа, словно раненая птица. С каждым шагом Волконского содрогание книги ослабевало, и наконец она покорно легла ему на ладонь.
"Том второй" - гласили хитроумные руны на форзаце. Остальные страницы были пусты и выглядели они так же, как глаза мраморных статуй, - непривычно, неприятно, юродиво.
Музыка перестала доноситься до его уха.
Спустя минуту Волконский обнаружил слегка загнутый краешек страницы, на которой действительно оказалась запись обыкновенными чернилами: "Якорь". За словом следовала жирная точка. Она-то, как догадался хозяин усадьбы, и была спрятанным Якорем.
В дверь постучали. Сердце Льва Сергеевича единожды дрогнуло, а потом он просто распахнул дверь и обмер с книгой в руке.
В коридоре стояла  жена. Её рот был прикрыт огромной ладонью Сан Саныча, находящегося позади неё. В висок упиралось тёмное дуло пистолета.
- Позволь мне уйти, Волконский, - басом сказал генерал.
- Уходи. Только оставь в покое мою супругу, - спокойно ответил Лев Сергеевич.
- Прости, не могу. Едва ли ты так просто отпустишь меня.
- Ты прав. Так просто я тебя не отпущу.
- Вот видишь. Я же знаю, что не фамильные побрякушки сейчас дороги тебе, а правда. Тебе хотелось бы знать, кто я на самом деле.
- И тут ты тоже прав. Что тебе?
Сан Саныч скривил губы в подобие улыбки. На самом деле волнение заметно трепало его сердце и сбивало дыхание.
- С тобой можно работать, Волконский. Сначала книгу.
Лев Сергеевич протянул ему книгу. Генерал той рукой, которой зажимал рот Настасье Никитичне, быстро схватил том и сунул себе за пазуху.
- Теперь прикажи моему кучеру запрягать.
- Хорошо, - кивнул Лев Сергеевич. - Жди здесь или возле той двери. Кучер зайдёт лично и скажет, что можно ехать. Осторожнее с пистолетом. Вероятно, он заряжен.
- Ты смеешь шутить, Волконский? Поторапливайся, я долго ждать не буду. Пристрелю твою женушку, да и тебя заодно. Много ль надо? Две пули.
- Очень трудно решиться. Может, пропустишь?
Генерал отступил на два шага. Лев Сергеевич, торопясь, зашагал по коридору. Движения его были тверды и выдавали какую-то устойчивую мысль. Он дошёл до двери на другом конце коридора и взялся за ручку левой рукой, но рука эта не толкнула дверь, а сдвинула в сторону.
Так бывает, что секунда решает всё.
Под тоненькой доской в двери открылся портрет женщины во весь рост. Волконский выкрикнул:
- Будь моей!
А правой вытащил пистолет.
И когда его губы коснулись губ женщины на картине, Настасья Никитична обратилась в облако тумана. И Волконский, целуя уже не образ, а супругу, выстрелил в пол-оборота.
Звякнуло железо, и пистолет вылетел из рук генерала. Спустя мгновение грохот вторично прокатился по усадьбе. Теперь генерал охнул, покачнулся на простреленной ноге и упал на спину.
- Посмотри за детьми, - тихо сказал Лев Сергеевич испуганной жене, которая стояла в раме спрятанной картины, а сам стремительно зашагал к лежащему генералу, спрятав по пути пистолет, погладив потрясённых детей и надев туфли.
- Что случилось, Господи? - высоким дрожащим голосом спросила прибежавшая горничная, а за ней слышался топот десятка ног.
- Всё хорошо! - крикнул Лев Сергеевич и поймал прыгнувший в руку пистолет Сан Саныча. - Кто-то принял образ генерала и пользовался нашей гостеприимностью. Но я уже поймал пройдоху.
Волконский скрутил пальцами знак, и возле двери реликвотеки открылся вход в подвал. Потом он схватил генерала за грудь и потащил по полу, помогая себе магией.
- Тебе лучше отпустить меня, Волконский... - Прохрипел Сан Саныч. - За мной придут... Я учёл и провал дела...
Он попытался вырваться, но хозяин усадьбы заехал ему кулаком в челюсть.
- Придут - встретим.
- Я не шучу, Волконский…
- Не беспокойся, я тоже.
Они спустились в подвал. Ноги обманщика грохотали о лестницу. В подвале царили прохлада и сырость. Факелы были зажжены.
Волконский кинул генерала на свободный стол. Зазвенели ожившие цепи.
- Так, так, так, - пробормотал Лев Сергеевич, оглядывая полки, - О!
Он открыл пузырёк, понюхал, скривился, потом поднял мокрую от крови штанину раненой ноги и плеснул жидкость.
- Что ты делаешь, гад?! Эскулап чёртов! - заорал Сан Саныч.
- Ну, ну, не ругайся, не прилично, ты ж в гостях.
- Зря... зря ты это затеял, Волконский... Оч-чень зря!
- Я делаю это, чтобы моему другу Сан Санычу не было больно и чтобы, не дай Бог, не пошло заражение.
Кровь засыхала на глазах, рана затягивалась.
- Это из давних, очень давних запасов, - Лев Сергеевич показал генералу пузырёк, словно тому было чрезвычайно интересно. - Ну, а теперь... Приступим-с, - он взял пустую банку. - Иди ко мне, оборотная игла!
Сан Саныч зашевелился под цепями, задрожал, будто его щекотали. Что-то упорно пробивалось из наслоений одежды, пока банку не царапнула двухсторонняя игла.
- Да, я так и думал...
Лев Сергеевич бросил иглу на пол и стукнул каблуком.
Гость в ту же секунду ссохся, и на его месте в одеждах Сан Саныча, явно ему великоватых, лежал молодой человек, тщетно пытавшийся вырваться из ослабившихся цепей.
- Тише, убежать всё равно не удастся, - Лев Сергеевич склонился над человеком. - Рожа-то у тебя знакомая... Как зовут?
- Лучше отпусти. Советую... Иначе не пощажу никого, даже детей...
Лев Сергеевич пошлёпал человека по щекам, тот отчаянно вертел головой.
- Заметь, у меня хороший слух, - сказал хозяин усадьбы. – Я прекрасно слышал все твои угрозы, принимаю их и ценю. Но…
- Я советую меня отпустить...
- Хватит, - рявкнул Лев Сергеевич. Голос его отразился от стен и зазвучал угрожающе. Молодой человек замер. - То, что сейчас происходит, совсем не смешно, понимаешь? Ты забрался в мой дом в обличии лучшего друга, сыграл блестяще его роль, но теперь разоблачён. И, скованный цепями, смеешь угрожать? Лучше отвечай на мои вопросы, иначе завтра же будешь в остроге. Итак, мой первый вопрос: как тебя зовут?
Незнакомец стиснул зубы.
- Денис.
- Фамилия?
Молчание.
- Я спрашиваю: фамилия!
- Ярый.
- Замечательно, Денис Ярый. Хочу сказать, что жандармы мне, как, наверное, и тебе, не очень нравятся. Поэтому, если ты ответишь мне чистосердечно, я отпущу тебя. Не сразу, но отпущу.
- Слово...
- Я должен дать слово? - удивился Лев Сергеевич. - Но слово - вещь очень серьёзная. А если я не дам слово, что ты тогда будешь делать, а? Молчать как пень? Но пень можно рубить, резать по кусочкам... Понимаешь?
Их глаза встретились. Молодого человека охватил едва заметный страх.
- То-то же, - кивнул Волконский. - Слово я давать не буду, пока ты не ответишь на второй вопрос. Друг ли тебе Николай Переяславский, знаменитый сыщик?
- Да, друг.
- С каких пор между вами дружба?
- Мы учились вместе в лицее.
Волконский улыбнулся.
- Ты определённо мне начинаешь нравиться, Денис. Теперь я вспомнил, что про тебя и Николая писали в газете. Осталось за малым: ты должен пригласить сюда своего друга, Николая Переяславского, поскольку у меня к нему есть дело.
- В таком случае, вы должны отпу...
- Вовсе нет, - покрутил головой Лев Сергеевич и вытащил из-за Денисовой пазухи книгу. - Ты позовёшь его этим.
- Я не знаю, как она работает! - выкрикнул Денис и снова попытался вырваться.
- Прекрасно знаешь. Тут написано "том второй". А первый где?
Денис отвернулся.
- Я спрашиваю, где первый том?
Молчание.
- Ты хочешь, чтобы я подумал, что ты пень? Хорошо. - Волконский потянулся за кинжалом. - Будешь кричать, но тебя никто не услышит.
По велению мысли вход в подвал закрылся.
- Первый том у Переяславского, - выпалил Денис.
- Вот это я и хотел от тебя услышать. Такие книги не часто встретишь, в них заключена магия страшной, потрясающей силы. Вытащить человека она может откуда угодно, только, пожалуй,  с того света не вытащит. Ну, ладно, теперь слушай: ты с помощью книги зовёшь сюда своего друга Николая Переяславского, я с ним обсуждаю дело, он его выполняет...
- А если не выполнит?
- Значит, он тебе не друг, - резко ответил Лев Сергеевич. - Итак, он выполняет моё поручение, и вы отправляетесь на все четыре стороны. Думаю, это понятно?
Денис набросил на лицо разочарование.
- Значит, мне тут торчать?
- А ты хотел в гареме миловаться? Посидишь и здесь с месяц-другой. Всё будет зависеть от скорости выполнения моего поручения Николаем.
- Один-два месяца?!
- Это мелочи, поверь. В остроге ты просидишь не меньше года, и то в случае, если на тебе нет других грабежей, в чём я очень сомневаюсь. А сейчас я тебя развяжу, и мы в непринужденной обстановке обсудим кое-какие детали. Смекаешь?

Обмен ссылками

Календарь

«  Ноябрь 2011  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Архив записей


Партнёры

  • Илья Одинец - фантастика и фэнтези
  • школа № 2 ст. Брюховецкой
  • Поиск