Новое начало "Крепости луны" - 2 Апреля 2011 - Алексей Чайка - сочинения


Черкните пару строк

500

Статистика

Яндекс.Метрика



Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

E-mail:
Пароль:
Главная » 2011 » Апрель » 2 » Новое начало "Крепости луны"
21:57
Новое начало "Крепости луны"
Предлагаю Вашему вниманию первые абзацы первой главы романа "Крепость луны", над которым я работаю уже... страшно сказать, сколько я уже над ним работаю! Короче, жду замечаний, если сия проза достойна Вашего драгоценного внимания.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
На блистающий огнями город скатилась невесомая майская ночь. Воздух чист и прозрачен. Легкий прохладный ветерок теребит листву; от него трепещут перья на шляпах и серебристые накидки на женских продрогших плечах. Когда неспешно проходит  дама под руку с каким-нибудь усатым фельдфебелем или бригадиром, после нее над тротуаром еще долго висит невидимый шлейф духов.
Экипажи грохочут по каменной мостовой. Город кипит. 
Высокие окна шикарных домов настежь открыты; из них льётся на улицу легкая игра барской дочери, чьи белые до прозрачности ручки скачут по клавишам особенно задорно и легкомысленно и всё оттого, что позади, вспотев от ударившего в голову шампанского, стоит её жених. В игорные дома вбегают молодые люди, готовые этой ночью потерять имение, недавно доставшееся в наследство, но обязательно верующие в то, что уж сегодня им точно повезет, хотя не везло никогда; кто знает, может этот человек с напомаженными волосами и в начищенных до блеска сапогах завтра утром пустит себе пулю, а может, если не хватит смелости, полетит быстрее ветра в родовое гнездо и броситься со слезами в матушкины объятия. А вот в тёмных узких улочках питейные с низкими закопченными потолками, увешенными гирляндами паутины, ловят темных бородатых мужиков. Чуть поодаль полная девица в дешёвом платье с бесстыдным декольте прогуливается, делая вид, что наслаждается текучей прохладой, на самом деле, зоркими, привыкшими к темноте глазами высматривает себе на полчаса хозяина и владыку, которому отдастся за подлую звенящую монету.
Одним словом, город жил своей обычной двоякой жизнью, высокими стремленьями и низкими желаньями, пробуждающимися и становящимися особенно острыми после заката солнца.
Как сейчас помню, в карете с задёрнутыми шторами нас было шестеро. Нет надобности перечислять всех, имена их канули в историю и растворились в ней без остатка. Там сидел я, Николай Переяславский, трепеща от волнения и без конца вытирая постоянно потеющие ладони о тёмно-синие форменные брюки, а рядом со мной находился мой друг Денис Ярый. Он единственный среди нашей компании ни одной чертой продолговатого лица своего не выдавал волнения, только казался строже и бледнее обычного, когда мы пускались в путь, а теперь, в этом неверном свете, пробивающемся сквозь шторы и изредка проскальзывающем по лицам, ничего нельзя было разглядеть. Я слышал лишь срывающиеся вздохи волнения.
Внутренним чутьем я догадался, что конец нашего пути близок, и спустя несколько мгновений карета замедлила ход и остановилась. Потом до нас долетел глухой прыжок кучера, и мы стали ждать. 
Нам казалось, прошла если не вечность, то целый час точно. Дверца кареты вдруг распахнулась с коротким тонким визгом. Мы вздрогнули, но нас успокоил знакомый раскатистый голос кучера:
- Ждёт.
Мы поднялись. На месте остался лишь Денис, который спокойно и неспешно спросил:
- Сколько?
- Сотня.
- Много.
Товарищи тотчас зашикали на Ярого, словно боялись, что за его короткое, но ёмкое и вполне справедливое замечание, она откажется кого-либо принимать в этот долгожданный и многозначительный вечер.
- Ты же знаешь, она меньше не берёт. 
- В таком случае, я не пойду, - ответил Денис, не двигаясь и всё ещё оставаясь в тени.
- Сдурел! – ругнулся я и первым выскочил из кареты. Воздух, который единым порывом наполнил мне грудь, был сладостен и живителен. Голова моя в тот же миг просветлела, а волнение улеглось, оставив покалывающий трепет перед открывающейся тайной. 
Все, кроме Дениса, покинули душную карету и теперь топтались у порога тёмного дома, не решаясь войти внутрь. Мы поглядывали друг на друга, но всё-таки большинство взглядов застывали и обрывались с чувством неловкости на моей персоне. Наконец, кто-то нерешительно вымолвил пересохшими от волнения губами:
- Коля…
Я кивнул, со свойственной молодым годам стремительностью, подкреплённой огнём юношеской решимости в глазах вскочил на крыльцо и вошёл в коридор. Остальные последовали за мной.
Длинный холодный коридор, пол которого рождал неуютное пустынное эхо, освещался только тремя свечами на жирандоли, одиноко висевшей на противоположной стене. Я почему-то решил, что свет указывает путь, и пошёл на него, по пути дёргая ручки черных дверей, которые все без исключения оказались запертыми, за исключением последней справа. Через неё-то, узкую и потрескавшуюся, я и протиснулся в комнатушку, тоже плохо освещённую, но оживлённую одним окном без занавесок, обоями, кое-где оборванными, стульями и скамьей, стоявшими у стен, и женщиной, которую я сразу не заметил: настолько её ветхая одежонка и серое лицо сливались с обоями, к коим она прислонила свою сгорбленную от старости спину. 
- Простите… - произнёс я, оказавшись в этом странном, будто бы заколдованном помещении. Мои однокашники остались в коридоре.
- За что? – резко спросила женщина, которая теперь казалась мне старухой.
На её вопрос я не мог ответить, да и едва ли это было нужно. Я потоптался, дожидаясь следующей скрипящей фразы. И дождался.
- Сколько вас?
- Пятеро.
- Кучер сказал шесть.
- Один не захотел.
- Отступник от традиций? – усмехнулась женщина. – Что ж он тогда приехал? И где остальные?
- Там, за дверью… Эй, ребята.
Мои друзья, больше похожие на цыплят, чем на будущих сыщиков, несмело вошли в комнату и расположились за моей спиной, часто одёргивая полы и рукава шинелей.
- Господа, будьте же мужчинами, - захохотала незнакомка, и нам сразу стало ясно, что она не в себе. – И кладите мне на стол по сто рублей.
Зашуршала одежда, и скоро пять огромных ассигнаций легли на грязную столешницу, а ещё через мгновение они исчезли в складках старушечьего тряпья. Мне даже жалко стало этих красивых при солнечном свете гербовых бумаг.
Женщина ничего не сказала и нырнула в скрытую обоями дверь. От неожиданности мы разинули рты. Никто из нас не заметил потайной ход, который довольно хорошо освещался свечами. 
- Пусть первый заходит, - быстро проговорила женщина, падая на покинутый ею минуту назад стул.
Мы вновь переглянулись, как переглядывались у порога этого дома. И вновь я оказался решительнее остальных, тщетно пытаясь потушить разгорающийся пожар нового волнения.
Теперь я в крохотной комнатушке, служившей в прежние годы, скорее всего, кладовой. Как только я вошёл, чуть не наткнулся на спинку стула. Тут же прямоугольный стол, а на нём колода карт да широкий огарок, в котором плавал оранжево-красный огонёк. По другую сторону стола восседала цыганской наружности дама, величественная и наводящая ужас на всякого, кто осмеливался ступить в её крохотное царство. Глаза дамы были глубоки и черны, как и брови, а из-под алого платка выбивались смоляные кудри. Их ещё не коснулась седина, но морщины, едва видимые при таком слабом освещении, говорили о том, что полдень её жизни уже настал. 
- Садись, - приказала она густым, грудным голосом.
Поняв, что передо мной лишь опытная цыганка, укрепившая связями и правильно брошенными словами себе славу прорицательницы, я заметно успокоился, и сердце моё стало биться ровнее. Опустившись на стул, я хотел было закинуть ногу на ногу, но взгляд женщины был очень пронзителен и остр, он проникал в меня без препятствий, и я на подобную вольность не решился. Просто сел и положил руки на колени.
А цыганка всё смотрела на меня и смотрела, я не знал, куда деться. Наконец, она спросила:
- Как мне тебя называть, Пётр?
Если бы сзади ко мне подкрался человек и ударил по голове какой-нибудь вещью, это было бы менее неожиданно, чем прозвучавшие слова. Они поразили меня, от них по коже пробежал мороз. Я почувствовал, как в конвульсии дёрнулось моё лицо.
И всё же я справился с собой и ответил ей почти ровным голосом:
- Николаем. Как же называть вас?
- Я Лила.
- Очень приятно.
- Такому красавцу, как ты, я просто вынуждена признаться в том же. А всё же ты не знаешь, Николай, почему не захотел идти ко мне твой друг? Его кличут Денисом, не так ли?
Я вновь в смятении. 
- Откуда вы знаете?
- А ты, юноша, к кому шёл и кому отдавал сто рублей? Сто рублей – это много, очень много, юноша. Разве ты не гадалке их отдал? Отвечай же на вопрос.
- Я не знаю. Может, он пожадничал, может…
- Вот что я скажу, солнечный ты мой: шпага в его руке, эта шпага пронзит твоё сердце.
Кровь ударила мне в голову. Я почувствовал, что щёки мои пылают.
- Вы будете советовать оставить Дениса? – прямо спросил я.
- Разве ты за советом ко мне пришёл? – в ответ спросила Лила, схватил колоду и начала тасовать её. – Ты пришёл, как приходят другие птенцы, наряженные в шинель, купленную за казённые деньги, и решившие, что они храбрые мужчины, которые сразу после выпускного бала отправят в острог всех преступников империи. Ай-о-ла! Ты отдал родительские сто рублей, быть может, огромные для них деньги, чтобы послушать меня, так слушай. Я передаю то, что скажут тебе карты. Сам решай и делай выводы, ты ведь уже мужчина!
Она усмехнулась, а я был слишком напуган и очарован её резкими, сильными словами, чтобы обижаться на неё. Я смотрел на то, как хлёстко ложатся карты на гладкую столешницу, и не мог выделить из круговерти чувств одно наиглавнейшее, которое бы передавало состояние моего надрывно бьющегося молодого сердца.
Лила разложила карты и подняла на меня чёрные бездонные глаза. Потом опять посмотрела на карты и вдруг одним махом сгребла их в кучу. Вновь стала их мешать, быстро перебирая длинными тёмными пальцами. Разложив карты во второй раз, она тревожно вздохнула, странно, почти испуганно посмотрела на меня, поднялась и распахнула дверь.
- Рахиль, - обратилась она к женщине, сидящей всё на том же стуле, - верни этому господину его сто рублей.
Я вскочил, потрясённый услышанным. Лила стояла прямо передо мной.
- Карты молчат. Твоя судьба скрыта от них. – Цыганка заняла своё место и прибавила, глядя в сторону, как будто чего-то стыдясь. – Я прежде такого не встречала. Прощай.
Просмотров: 46 | Добавил: chayka-alex
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email:
Код *:

Обмен ссылками

Календарь

«  Апрель 2011  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

Архив записей


Партнёры

  • Илья Одинец - фантастика и фэнтези
  • школа № 2 ст. Брюховецкой
  • Поиск